Rod Janois
Quel est ce monde, Mister Robinson?
Название: Nous ne sommes
Автор: Rod Janois
Бета: гугл-хром))
Фандом: 1789, Les amants de Bastille
Размер: мини
Категория: слеш
Пейринг: Матье Карно/Оливье Шультес
Рейтинг: PG-13
Примечания: В подарок для Wildnessy :)

Глава 1.

- Матье, иди сюда. Понаблюдаешь за Оливье на записи, тебе полезно для роли.

Карно молча кивает и устраивается у стекла: он и сам чувствует нехватку знаний о дирижерах и их жестах.

Шультес за стеклом зябко поводит плечами. Кажется, что ему просто холодно, но прямой пристальный взгляд прожигает спину даже сквозь стекло. Конечно, ему не привыкать быть на виду, перед кем-то, работать на публику. Он уже давно не новичок, но пристальный взгляд Матье почему-то смущает, заставляет нервничать и в сотый раз перепроверять партии, выискивая недостатки.

- Итак, три-четыре, - Оливье делает первый взмах рукой и мир для него прекращает существовать на какое-то время, как всегда, как раньше. Но только сейчас он все равно продолжает чувствовать прямой немигающий взгляд точно в центр, между лопаток. Внимательный, прожигающий, изучающий и ловящий каждое движение.

Шультес отстраняется. Он привычно указывает оркестрантам кому и когда вступать, как всегда ловит малейшие изменения мелодии и старается сделать их неслышными. Взгляд Матье продолжает жечь между лопаток.
Взмах, правая рука указывает и продолжает задавать ритм, левая - с оттягом в сторону, указать на новые звук. Три минуты кажутся вечностью. Оливье замирает и вместе с ним замирает оркестр, затихает музыка и Шультес снова возвращается в привычный мир, где за эти три минуты не изменилось ровным счетом ничего. Он оборачивается и сталкивается взглядом с Матье. Тот так и сидит напротив стекла, в той же позе, что и до записи. Казалось, он даже не пошевелился с тех пор... И дышать перестал.

Шультес трясет головой, сбрасывая наваждение, а когда снова смотрит в стекло - Карно уже нет. Вздохнув с непонятным ему самому облегчением, Оливье спешно сбегает на улицу, ему как никогда необходим свежий воздух.

Однако сегодня судьба явно решила подшутить над ним и у выхода, опираясь на стену, стоит Матье. Закрыв глаза, он что-то шепчет едва слышно, на грани слуха и Оливье все никак не может уловить слов. Внезапно Карно открывает глаза и в упор смотрит на Шультеса. Оливье судорожно сглатывает, пытаясь понять, почему же он так нервничает-то? И знакомы не первый день, а один альбом уже записали, а почему-то... Странно.

- Матье? - Шультес наклоняет голову, вежливо улыбаясь.

- Nous. Ne. Sommes, - четко выговаривает Карно, отталкиваясь от стены и нависая над Оливье, глядя, кажется, не в глаза, а в душу.

Черные глаза горят каким-то демоническим огнем и Шультес уже мысленно прощается с жизнью, как Матье отстраняется.

- Les valets de personne, - со странной горечью заканчивает он предложение и трясет головой.

Через несколько секунд перед Оливье стоит уже давно привычный, такой, как всегда, Матье Карно с самыми обычными карими глазами и чуть улыбается.

- Прости, вживался в роль. Никак не могу теперь отвязаться от мысли, что я недостаточно собран, недостаточно харизматичен и недостаточно резок для нее. Вот и пытаюсь постоянно, пробую разные варианты, проверяю, что лучше сработает. Извини, если напугал, - Матье улыбается смущенно и виновато, глядя чуть исподлобья.

Шультес усмехается и хлопает его по плечу.

- Да ничего, всегда рад помочь.

- Спасибо, - снова улыбается Матье и, кинув на Шультеса совершенно нечитаемый взгляд, быстро скрывается в коридорах студии, оставляя после себя сотню вопросов и слабый запах сладкой туалетной воды.

- Зеленый чай и ваниль, - определяет Шультес, принюхавшись, пожимает плечами и вгрызается в подаренное Натальей яблоко. Почему-то его не покидает ощущение, что только что он не заметил самого главного.

Глава 2.

Перчатка снимается просто: палец за пальцем сдергивается с руки. Пристальный взгляд (глаза в глаза) мешает сосредоточиться. Оливье отворачивается, не желая думать, почему Карно отрабатывает вживание в роль именно на нем.

- Ну как? Получается? - слышит Шультес через минуту. - Похоже?

- Я бы даже сказал, что чересчур, - усмехается Оливье, допивая кофе. - Ты молодец. Не знаю, какой из тебя получился бы Лазар, но граф пока выходит отличный.

- Спасибо, - Матье смущенно отводит взгляд. Почему-то такой, обычный и привычный Матье без горящих непонятным огнем глаз, без угрожающего, маниакального взгляда, кажется Шультесу совершенно незнакомым.

- Обращайся, - вежливо отвечает Оливье и уже собирается было уйти, как в зал заглядывает Наталья.

- Матье, ты идешь? Ну сколько можно уже ждать! Ой, Оливье... Прости, я не знала, что Карно тут не один. Уже ухожу.

Дверь закрывается прежде, чем кто-либо из присутствующих успевает Наталье ответить.

- Куда-то идете? - интересуется Шультес, чтобы хоть как-то разрушить гнетущую неловкую тишину.

- Да... Луи переехал же недавно, вот и позвал всех в гости. Завтра все равно выходной, так что... - Карно пожимает плечами и упорно смотрит в сторону.

Оливье не может понять, что его настораживает, но решает довериться интуиции.

- Ну, я пойду, пожалуй. До понедельника!

Только покинув зал Шультес расслабляется, шумно выдыхает и трясет головой.

- Да что со мной? - бормочет он, стараясь понять, почему Матье так на него действует.

- Действительно. Непонятно, - слышит он вкрадчивый шепот за спиной и вздрагивает, понимая, что сейчас снова увидит пугающий, пробирающий до костей взгляд темных, почти черных глаз Карно.

- Ты меня напугал, - Оливье старается говорить спокойно, но сам слышит фальшь в голосе.

- Прости, - равнодушно бросает Матье, обходя музыканта и становясь прямо перед ним.

Шультес вздыхает и не мигая встречает горящий взгляд. Сейчас и без тоо темные глаза Карно кажутся совсем черными, нереальными, потусторонними. Наверное, именно такой взгляд был у Мефистофеля, когда он впервые встретился с Фаустом, думает Оливье и внезапно успокаивается.

Матье улыбается холодной, равнодушной улыбкой, подходит невыносимо близко, подавляя и заставляя отступить, опереться на стену.

- Il va bien falloir qu'un jour je m'évade, - произносит он тихо, на выдохе. Хриплым шепотом на ухо Шультесу.

Отстраняется, смотрит изучающе, вопросительно. Оливье сжимает кулаки и улыбается через силу, вымучивает вежливую улыбку и спокойный голос.

- Похож. Даже чересчур, я бы сказал. Как его и вижу.

Короткие отрывистые предложения не дают дрожи прорваться в голос.

- Ну, хорошо, все-таки, погулять. А я домой...

Шультес аккуратно обходит Матье и сворачивает в боковой коридор.

- Ta cellule est dans ton cerveau, - доносится ему в спину насмешливо и тихо, но акустика эхом разносит слова.

Карно быстрым шагом обгоняет Оливье и скрывается за углом, оставляя после себя ничуть не меньше вопросов, чем вчера и снова необычный, сладкий запах туалетной воды.

- Корица и мята, - опять определяет Шультес и вздыхает.

Глава 3.

Матье расслабляется и полностью отдается на волю музыке. Она проходила сквозь него, подчиняя своему ритму и темпу. Кажется, что на сцене находится не он, Матье Карно, а граф Лазар Пейроль, тот самый, чьего малого жеста хватало, чтобы лишить человека жизни. Взмах - и солдаты-танцоры подчиняются, изгибаясь в немыслимые фигуры, застывая в совершенно невозможных для человеческого тела позах. Взмах - и ружья берутся на изготовку.

Плавная линия сверху вниз, наискось, глаза закрыты, на губах - расслабленная полуулыбка. Матье давно не различает, когда он - актер, а когда персонаж, два человека слились для него воедино. Не без внешних причин, конечно, но кто без греха? Карно полностью отдается номеру, роли, музыке, песне...

- Nous ne sommes
Les valets de personne
Plus personne
Ne nous somme!

Слова срываются с губ тяжело, отрывисто, так, как и должны. Дов удовлетворенно улыбается: актер вписался в роль просто идеально; Род смотрит молча, чуть склонив голову, как и всегда, когда думает о чем-то своем, хоть и связанном с происходящим; Руссо вслушивается в музыку, на ходу делая пометки по исполнению; Шультес... Матье предпочитает не смотреть на него во время репетиций, не отвлекаться, не сбивать настрой. Однако не выдерживает - смотрит прямо в глаза, спрашивая взглядом "Ну как? Похож?" и получает затравленно-удовлетворенный взгляд в ответ. Значит - похож, значит - вжился так, что не отличишь уже от человека.

- Nous ne somme plus
Les sujets d'aucun homme
Notre cause est cent fois
Bien plus noble

Карно продолжает петь и дирижировать своим невидимым оркестром, солдаты подчиняются малейшему его жесту и Шультес совершенно неожиданно для себя понимает, что ему... нравится происходящее. Он всегда ценил профессионализм в работе, а уж в работе дирижера - особенно. Матье оказался слишком способным учеником, быстро впитывая особые взмахи, жесты, повороты, углы наклона кисти - все то, что составляет работу дирижера.

Оливье смотрит внимательно, стараясь не пропустить ничего, впитывая номер в себя. Для всех окружающих его внимание вполне понятно и объясняется единственной фразой "Дирижерские заморочки". Что ж... Пусть так.

- Noble! - заканчивает петь Матье и Шультес будто просыпается, трясет головой и старательно отводит от Карно взгляд. Последние несколько дней между ними происходит что-то странное, такое, что и не объяснишь толком ни себе, ни окружающим. Почему Матье отрабатывает роль именно на нем, когда вся остальная труппа с удовольствием ему поможет? Да и отрабатывает ли? Порой Оливье кажется, что Карно настолько вжился в Лазара Пейроля, что уже и сам не всегда понимает, кто он.

- Матье, неплохо. Можешь пока минут пятнадцать отдохнуть и перейдем на "Maniaque". Луи, готовься, - Жулиано, как всегда, деятелен до безобразия. Паршивого такого безобразия, когда каждому находится работа и главное - не попадаться на глаза. Оливье не везет уже хронически и он даже почти смирился с этим. - Оливье? Как тебе Матье? Ничего не надо менять? - Пеппарини озабочен и задумчив.

- По-моему, нормально, - Шультес старается ограничиться общими фразами и не вдаваться в подробности, но Жулиано в работе тот ещё перфекционист.

- А должно быть - идеально! Поработай с ним ещё, ладно? Я сейчас минут пятнадцать Луи погоняю, поучимся умирать эффектно и со вкусом, а ты пока подтяни Карно жесты, хорошо? Потом все же прогоним ещё один раз "Nous ne sommes" перед "Maniaque".

Оливье кивает, уже понимая, на что соглашается, но не скажет же он, что банально боится оставаться с Карно! Боится пронзительного темного взгляда, вкрадчивого, обманчиво-мягкого голоса, каждого отточенного жеста жилистых, даже визуально сильных рук. Его спасает звонок телефона.

- Слушаю. Да. Не очень. Да, знаю. Хм... Когда? Даже так... В принципе, думаю, могу. Да. Конечно. До свидания.

Шультес хмурится и морщится, задумчиво глядя на телефон, Руссо, получивший в это же время смс, смотрит удивленно и задумчиво, выпадая в какой-то свой, явно далекий отсюда мир, Пило косится на свой телефон, но мужественно не проверяет пришедшее смс, зная ,что увидит то же, что и друзья.

- Дов! - Оливье решительно встает и направляется к продюсеру. - Нам надо отъехать до конца дня, там проблемы с одной записью на студии, надо кое-что переписать, а для этого мы втроем нужны.

- Чьей записью? - тут же уточняет Аттья.

- Не Бастилии, не нервничай, - усмехается Оливье. - У Ворнеров. Помнишь, я рассказывал, что мы трек на заказ делали? Ну вот там оркестровку надо срочно переписывать. Сам понимаешь, что я один точно не смогу, а эти Пило и Руссо без меня не запишут оркестр. В общем, мы завтра на репетиции будем, если что, а сейчас - извини.

- Да едьте, что уж. Вы мне сейчас не особо надо.

- Про Карно не забудь, - влезает Пеппарини, когда Шультес отходит от Дова. - позанимайся с ним до завтра, хорошо?

Оливье вздыхает, смотрит на стоящего рядом Матье и невольно вздрагивает, замечая в глубине его глаз все то же ровное темное пламя. Крошечный огонек безумия королевского офицера.

- Да, конечно, - соглашается Шультес, жалея, что не может сказать "Нет". - Часов в восемь-девять, тебя устроит? - обращается он к Карно, дожидается согласного кивка и уточняет: - Тогда я позвоню, когда освобожусь и договоримся об остальном.

Оливье пристально смотрит в глаза Матье и старается не думать о том, что весь вечер они будут наедине. Руссо неслышно становится за левым плечом Шультеса, Пило - за правым. Как и всегда, как обычно, как много чертовых раз до и ещё больше (Оливье верит в это!) - после сегодняшнего дня. Вот только что-то едва уловимо меняется, чуть заметно становится иначе. Оливье глубоко вдыхает, стараясь успокоиться, и, проходя мимо Матье снова, уже автоматически, отмечает странный, отнюдь не мужской запах туалетной воды. "Мята и зеленый чай", - мысленно определяет он.

Глава 4.

Уже выйдя из студии Оливье вспоминает об обещании порепетировать вечером с Матье. Вздыхает, но достает телефон и набирает номер Карно.

- Да?

- Матье? Привет, это Оливье. Я помню, что обещал порепетировать с тобой вечером, но только что освободился, - Шультес мимолетно смотрит на время. - Уже достаточно поздно и если ты занят...

Оливье замолкает, не зная, как ещё намекнуть, что он не горит желанием на ночь глядя тащиться неизвестно куда, неизвестно зачем, да ещё и к Матье, который в последнее время странно себя ведет.

- Время ещё детское, - отстраненно замечает Матье. - Мне куда-то подъехать или ты зайдешь?

Шультес вздыхает и смотрит на трубку с немым укором, будто именно телефон виноват в том, что Матье не отказался репетировать.

- Ты где живешь?

- Через дорогу от студии Ворнеров. И в данный момент смотрю в окно и вижу, как ты стоишь у дверей.

Оливье ошарашенно поднимает взгляд на дом через дорогу и видит, как в одном из окон неподвижно замерла темная фигура.

- Я зайду. Номер квартиры скажи...

Послушав ответ, Шультес нажимает кнопку "отбой" и снова вздыхает.

В квартире Матье тихо. Как-то неестественно тихо.

- Пришлось поставить звукоизоляцию, соседям мешает, если я по ночам репетирую, - поясняет Карно, будто прочитав мысли Оливье. - Проходи.

- Так... - Шультес трясет головой и сосредотачивается на работе. - Запускай музыку, будем ставить тебе движения.

Оливье нервничает, старается не дергаться на каждый шорох, но всё равно чуть не подскакивает, когда Карно включает музыку. Матье начинает дирижировать - и мысли вылетают из головы Оливье: он погружается в работу, в свое любимое дело, в то, чем живет.

- Да не так, - Шультес морщится и встает. - Дай руку. А теперь внимательно. Сосредоточься на ощущениях. Вот так поднимаешь запястье и поворачиваешь. Понял?

Но он не успевает отпустить руку Матье и отойти, как Карно резко разворачивается, хватает его за запястья и сжимает изо всех сил. Глаза Карно снова горят лихорадочным, нездешним огнем, а в комнате начинает ощутимо пахнуть корицей.

- Vos actions sont des crimes
La sanction légitime...

Матье шепчет, облизывая пересохшие губы, заводит руки Оливье за спину, одной рукой сжимает их вместе, другой легко проводит по скуле Шультеса, прижимает его к себе, не отпускает. Чуть склоняется вниз, к самому уху, продолжая прижимать к себе, произносит:

- Attention, c'est l'ultime...

И толкает Оливье к стене. Грубо, сильно, резко и неожиданно. Шультес отлетает назад, ударяется спиной и слабо стонет от боли, закусив губу. Матье трясет головой и испуганно смотрит на него. Обычный Матье, не Пейроль. Шультес облегченно выдыхает.

- О, черт, - Карно бросается к Оливье, поднимает на ноги, помогает отряхнуться и, отойдя, сползает по стене, уткнувшись лицом в сложенные на коленях руки.

Несколько минут Шультес молча наблюдает за ним, а затем осторожно кладет руку Матье на плечо.

- Хм... Матье? - тихо зовет он.

Карно поднимает на него совершенно затравленный взгляд. Кажется, что он ждет удар откуда угодно. Что он готов к этому и понимает, что заслужил.

- Что с тобой, Мэтт? - Оливье опускается рядом и заглядывает Матье в глаза.

Карно судорожно вздыхает и старается не смотреть на Шультеса: ему стыдно за то, что он натворил.

- С тобой творится какая-то чертовщина в последнее время, но ты упорно отказываешься об этом говорить, не то что принимать помощь. Может, все-таки, расскажешь? В качестве компенсации за, - тут Оливье усмехается и трет запястье. - Скажем так, за моральный ущерб.

Матье замирает, а потом решительно разворачивается к Шультесу.

- Тебе не нужен был я-я, но тебе нравился я-Пейроль. Вот я и решил... Не выходить из образа, всегда оставаться Пейролем. Может хоть так ты обратишь на меня внимание.

Губы Карно кривятся в какой-то болезненной улыбке и он закрывает глаза.

- Я готов ко всему, Оливье. Хочешь - ударь меня, отомсти за все то, что я творил в последнее время. Ну же, я не буду защищаться. Хочешь - наори, прекрати со мной разговаривать. Делай что хочешь, я действительно уже ко всему готов.

Матье замирает в ожидании реакции Шультеса, но тот молчит и лишь пристально смотрит на Карно.

- Продолжай, - говорит Шультес через какое-то время, когда тишина в комнате становится совсем уж гнетущей.

- Да что продолжать? - горько усмехается Матье. - Я ведь действительно... Ай, ничего.

- Ты действительно что?

- Не важно, - бурчит Матье насупившись и снова отворачивается от Оливье.

Шультес встает и идет в сторону кухни. Хлопает шкафчиками, ставит чайник, что-то ищет... Карно не понимает его реакцию. Любой нормальный человек уже давно бы ушел, но Оливье почему-то всё ещё здесь.

- Теперь я понимаю, почему мне вечно казалось, что у тебя странная туалетная вода, - улыбается Шультес, возвращаясь в комнату с 2 чашками чая. - Я чуть корицу на себя не просыпал, пока искал чай. Держи, - он протягивает одну кружку Матье, а сам со второй снова садится рядом.

- Вот теперь точно рассказывай. Я могу просидеть с тобой хоть всю ночь, меня всё равно никто не ждет. Что ты там говорил про тебя-тебя и тебя-Пейроля?

Глава 5.

Матье смотрит на Оливье недоуменно, не понимая логики действий.

- А я вечно на себя что-нибудь просыпаю. Сегодня, например, корицу перед твоим приходом уронил. Думал, в душ успею - не успел. Волосы до сих пор ею пахнут и такое ощущение, что вся спина в корице.

Оливье усмехается, понимая, что Карно просто меняет тему разговора.

- Потом посмотрим. Так все-таки?

- Что?

- О чем ты говорил? Про тебя-тебя и тебя-Пейроля.

Матье молчит, нарочито-медленно пьет чай и старательно смотрит в стену перед собой. Оливье терпеливо ждет, прекрасно понимая все, о чем Карно молчит, но давая ему шанс высказаться.

Чай, по мнению Матье, заканчивается преступно быстро, потому что он так и не успевает придумать правдоподобную отговорку, но, отставив чашку подальше, внезапно решается:

- Когда я - просто я, ты даже не смотришь в мою сторону. Вечно чем-то занят, с кем-то разговариваешь, что-то пишешь. К тебе не подойти! А когда я - Пейроль, ты смотришь на меня, следишь за мной, не отвлекаясь ни на что. Если я так и не выйду из образа - все так и останется, ты будешь рядом, - тихо, почти шепотом заканчивает Матье и смотрит в пол, позволяя отросшим за последнее время волосам свободно свешиваться по обе стороны лица, скрывая его от глаз Оливье. - Ты сейчас уйдешь. И завтра уже даже не посмотришь на меня, в любом случае, так что я ничего не теряю.

Матье говорит отрывисто и горько, видимо, уже смирившись со всем, что может произойти. Кажется, что он продумал каждый из возможных вариантов и ни один из них его не устраивает. А единственный, который устроил бы, он не рассматривает как вероятный.

Оливье молчит, давно уже допив чай и задвинув кружку подальше. Молча смотрит на Матье, молча наклоняет голову, как и всегда, когда задумывается о чем-то своем. Карно усмехается, начиная понимать, у кого Род перенял эту привычку. А ещё Матье начинает осознавать, что он на самом деле только что высказал накипевшее Оливье и тот пока его не убил. "А может...", - начинает робко теплиться надежда в душе Карно, но он быстро гасит её на корню. Не может. Никогда. Никак.

- А что ты имел в виду, когда говорил, что тебя все равно никто не ждет? У тебя же жена, семья...

- Я развелся четыре месяца назад, - нейтральным тоном отвечает Оливье, продолжая в упор разглядывать Матье. - Дети уже взрослые и живут отдельно. Так что... Меня действительно никто не ждет.

- Не знал, - бормочет Карно, ещё ниже наклоняя голову и полностью скрываясь от взгляда Оливье за прядями волос.

- Никто не знал, - тихо отвечает Шультес, убирая пряди волос Матье ему за ухо. - Я вообще скрытный, как оказалось.

Матье дергается, как от удара, когда пальцы Оливье касаются кожи у уха, мягко прослеживают линию скулы и, настойчиво обхватив подбородок, поворачивают Карно лицом к Шультесу.

- Я до того скрытный, что ты так ничего и не понял. Например того, что за Пейролем я наблюдал исключительно с профессиональной точки зрения, а ты сам привлекаешь меня намного больше. Или того, что я специально избегал оставаться с тобой наедине и даже сегодня не хотел приходить, не смотря на обещание Жулиано. Ну или вот этого...

И Оливье, придвинувшись к Матье, легко целует его, удерживая за подбородок, а дождавшись ответа, мягко надавливает на губы, сталкиваясь языками, прижимаясь всем телом, буквально вжимая Матье в стену.

Через несколько минут они отстраняются одновременно, тяжело дыша и глядя в глаза друг другу.

- Мне не важно, насколько ты вживешься в роль на сцене, - хрипло начинает Оливье и прокашивается. - Мне важно лишь то, насколько ты остаешься собой вне сцены. Мне важен ты сам, Мэтт.

Матье смотрит в ответ недоверчиво и немного испуганно. Он ищет подвох в словах Оливье, но так и не может найти ничего, к чему смог бы придраться.

- То есть, я тебе действительно нужен? - переспрашивает он. - Именно я, не Пейроль.

- Именно ты. Действительно нужен, - подтверждает Оливье, поднимаясь с пола. - И давай уже куда-нибудь отсюда уйдем, а? У меня ноги затекли уже от сидения на полу. Я, если ты забыл, немного постарше тебе буду. И ты хотел проверить не осталась ли на тебе корица, так что если ты снимешь майку - с удовольствием помогу проверить.

Матье счастливо улыбается, вставая и стягивая с себя майку. Пожалуй, если корица все-таки осталась на спине - он вполне может попросить помощи в отмывании пряности, ведь сам он не сможет нормально её смыть...

@темы: слеш, любимые фразцузы, Фикрайтерство, Матье Карно/Оливье Шультес, G - PG-13